arcver (arcver) wrote,
arcver
arcver

Categories:

Запольскис о замене либерализма-1

РЕШЕНИЕ - ЧЕМ ЗАМЕНИТЬ ЛИБЕРАЛИЗМ - ЕСТЬ, НО ОНО НИКОМУ НЕ НРАВИТСЯ

Мир после либерализма – это госкапитализм минус либеральные ценности и плюс сокращение потребления

Александр Запольскис

По мере углубления кризиса мировой экономики и роста вакханалии либеральных ценностей в жизни стали происходить весьма странные вещи. Ладно бы дело ограничивалось отдельными взбрыками у частных лиц с явным кризисом мировосприятия. Как, например, демонстрация фриков в Италии за права коров или митинг в Польше против видовизма.

Это такое новое либеральное течение против наделения одних биологических видов большими правами, чем других. Например, в Испании группа феминисток едва не разгромила птицеферму, защищая куриц от якобы массового изнасилования петухами.

Но выступление набирающей популярность малолетней экоактивистки Греты Тунберг из Швеции 24 сентября 2019 года в ООН убедительно доказывает, что либерализм, как система общественных взглядов, уже явно зашел куда-то не туда. Шестнадцатилетняя школьница на полном серьезе обвинила пять ведущих стран мира в том, что своей недостаточностью усилий по борьбе с глобальным потеплением они лишили ее детства (на самом деле лишены детства вот они). И не только ее, а все молодое поколение планеты. И взрослые дяди и тети, представлявшие правительства почти 200 государств планеты, ее внимательно слушали!

А все потому, что кризис идеи о том, как следует жить и как должно измениться устройство мировой экономики действительно достиг практически переломной точки. Конструкция капитализма с каждым днем трещит все громче. Президент отделения ФРС в Сент-Луисе Джеймс Буллард так вообще официально сказал, что производственный сектор США уже давно находится в рецессии.

Это особенно важно, учитывая тот факт, что из примерно 80 трлн долларов номинального мирового ВВП, на долю Америки приходится 20,4 трлн, на Евросоюз - около 16 трлн, а на Китай - 13,4. Таким образом, все прочие порядка 190 государств в сумме составляют лишь 30,2 трлн или 37,7% мирового ВВП. Стало быть рецессия в ведущем сегменте неизбежно ударит по всем остальным. Вопрос только в сроках и масштабе последствий.

В этой связи резко повышается актуальность вопроса – что будет потом? Какой должна быть система, идущая на смену нынешнего коктейля капитализма с либерализмом? Почему речь идет именно о такой связке, заслуживающее внимание мнение изложил один известный публицист.

По его оценкам, надвигающийся суперкризис вызван четырьмя неразрешимыми противоречиями. Во-первых, противоречием между концентрацией богатства и торговлей. Во-вторых, противоречием между ростом производительности труда и падением покупательной способности. В-третьих, противоречием между нормой прибыли и удовлетворением потребности населения. В четвертых, противоречием между рациональным расходованием ресурсов и ускоренным устареванием товаров.

Ни одно из них в рамках капиталистической модели организации экономики и либеральных постулатов о свободе личности и гражданских правах не решаемо. Об этом много говорится, однако вопрос "А как по-новому?" по сей день ответа не имеет.

Хотя в целом проблематика затронута достаточно верно, ее базовые постулаты, особенно на тему финального ответа, все-таки ошибочны. Ответ как раз имеется. Более того, он очевидным образом логично вытекает из динамики происходящего. Дело в другом: абсолютное большинство общества – как наше, так и на Западе и на Востоке, вне зависимости от своего материального уровня, принимать его решительно не желает. Впрочем, начнем по порядку.

Верны ли обозначенные противоречия? Приходится признать, что нет. Они действительно существуют, однако смысл имеют несколько иной.

Например, вред сверхвысокой концентрации капитала не в малом, даже мизерном, количестве владеющих им лиц. И даже не в удовлетворенности их личных материальных потребностей. Как раз наоборот, эти люди постоянно покупают себе что-то новое, от дворцов и яхт до сверхдорогих статусных брендовых вещей, тем самым создавая спрос и стимулируя производство.

Может ли тут что-то изменить социализм? Очевидно, нет. Изменится только состав лиц, управляющий деньгами. Если при капитализме в 2015 году "все деньги мира" принадлежали всего 62 частным владельцам, то, скажем, в СССР, при формально общенародной принадлежности национальных богатств и капитала, в реальности решения по его использованию принимало управлявшее страной Политбюро ЦК КПСС в составе 27 человек.

В обоих случаях принимавшие решения люди руководствовались в первую очередь своими представлениями о правильном, а также субъективными идеями, вытекавшими как из личных взглядов, так и из господствующих убеждений. Причем первое не всегда сочеталось со вторым. Как пример – «коммунист» Горбачев, заявивший, что всегда мечтал развалить СССР.

Примерно также выглядит второе противоречие. Оно к капитализму или социализму отношения не имеет вообще. В конце 60-х советское руководство тоже задумалось о необходимости роста производительности труда, в том числе через роботизацию техпроцессов. Но потом идеологическая часть Партии задалась тем же вопросом – чем занять освобождающиеся рабочие руки? Если не чем, то как объяснить остальным, почему они должны продолжать трудиться на предприятиях, тогда как прочие могут официально тунеядствовать?

Нет, на начальном этапе куда их применить – найдется, но при экстраполяции характера самого процесса на относительно продолжительный период, скажем, лет на 40-50, структурный кризис общества становился неизбежным. Так что дело не в частной собственности, а в принципах самой экономики, окончательно ушедшей от натурального хозяйства.

Простая математика. В 30-ые годы ХХ века в сельском хозяйстве в СССР было занято 61% населения. В промышленности – около 32%. На всех прочих, включая армию, госаппарат,  сферу обслуживания, торговлю, медицину, образование, науку и искусство, приходилось всего 7%. Это важно потому, что они сами ничего материального не производили, существуя исключительно за счет прибавочной стоимости, создаваемой рабочими и колхозниками.

С тех пор производительность труда кардинально возросла. Но при этом потребность в рабочих руках пропорционально снизилась. Сегодня в сельском хозяйстве занято что-то около 4,5%, в промышленности – 31,9%, тогда как в услугах – 56,3%, в прочих непроизводственных областях, включая армию, госслужбу и госуправление, - 7,3%.

Так что проблема дефицита платежеспособности покупательского спроса возникает не из неправильного капитализма (все его косяки носят исключительно тактический характер), а в том, что совокупный прибавочный продукт, создаваемый промышленностью и сельским хозяйством, при любом его фактическом размере является величиной конечной. Более того, по мере роста производительности труда доля денег, приходящихся на зарплаты, в общей структуре себестоимости неуклонно снижается. А именно они потом и перераспределяются дальше в экономике, обеспечивая возможность "жить и работать" всем, занятым в непроизводящих секторах.

Можно, конечно, порассуждать на тему – куда уходит прибыль? Но делать это имеет смысл, только держа перед глазами структуру расходов бюджета, из которой видно, что государство на каждый собранный через НДФЛ рубль, потом доплачивает 1,5-2, полученные из налогов с бизнеса, многие из которых обдираются безжалостно.

В особенно в сырьевой области, где, например, в нефтянке, в налоги разного назначения забирается свыше 62% от выручки. Еще порядка 27-30% от нее составляет себестоимость добычи. И это, кстати, правильно. Но речь о другом. Выжать принципиально больше отсюда уже нельзя.

Аналогичным образом дела обстоят и с оставшимися двумя противоречиями. Стремление к монополизации в капитализме возникает не столько из желания поднять саму норму прибыли (хотя и это есть, только вызывается другими причинами), сколько из опасения, что любой сбытовой сегмент, не занятый одной компанией, рано или поздно будет захвачен другой. Что предопределяется либеральной свободой принципов рыночной экономики. Впрочем, полная монополия абсолютной безопасности тоже не гарантирует.

Точно также не капитализм вызывает проблему необходимости ускорения старения товаров. Хорошо заниматься производством при безграничном рынке. Гораздо хуже, когда он оказывается охвачен весь. Тогда возникает вопрос – что делать с теряющими нужность мощностями по мере все того же роста производительности труда?

Просто содержать, чтобы булО? Экономически нерационально даже в советской системе ценностей. Тем более, в капиталистической, приоритетно нацеленной на минимизацию издержек. Не остается иного выхода, кроме как расширения рынка искусственно – как раз через сокращение срока службы товаров.

К тому же не стоит забывать и про стремление потребителей по возможности чаще обзаводиться чем-то новеньким. Потому что старое уже не модно, а то и технологически отстало. Благодаря технологической революции практически все, чем мы сегодня пользуемся, меняется на поколение буквально за 3-4 года. Кто не верит, может сравнить, например, стиральные машины, микроволновки или мобильные телефоны топового уровня образца 1995 и 2015 годов.

В общем, проблема не в самом капитализме или социализме, кардинально изменились все внешние условия, формирующие экономические отношения как таковые. Закончилось свободное пространство, благодаря экспансии на которое традиционная экономическая модель (что капитала, что социализма) вообще существовала, и благодаря которому капитализм породил либеральные представления о безусловности приоритета свободы (рынков, общества и каждой личности персонально).

Именно поэтому утратили адекватность и все ранее успешно работавшие подходы и инструменты разрешения кризисов. Мы столкнулись с ситуаций, схожей по смыслу с выходом древних рыб на сушу в далекий доисторический период развития планеты. Это когда подавляющее большинство ранее накопленного опыта для решения новых проблем оказалось бесполезно.

Точно также и сегодня найти ответ на вопрос "как жить в новом мире" не получается на основании теоретических подходов, сложившихся в условиях, которых больше нет. Следовательно, искать решение необходимо не на старых идеологемах, а после циничного анализа реальных причин, вызвавших кризис. Их, по большому счету, немного.

Во-первых, мы больше не в состоянии вернуться к доминированию натурального хозяйства, позволявшего успешно занять производительным трудом абсолютное большинство населения. Наш мир окончательно закрепил узкую специализацию, тем самым автоматически предопределив неизбежность социального расслоения не только на богатых и бедных, но и всего общества в целом.

Не из жадности капиталистов или хитрости аппаратчиков, а лишь потому, что мести дворы с приемлемым качеством может буквально кто угодно, тогда как в соответствии с нормами варить швы на магистральных газопроводах – уже нет. Еще меньше людей способны составить реальную конкуренцию Монсерат Кабалье или Генри Форду. Хотя отдельные исключения возможны, в системном смысле далеко не любая кухарка способна эффективно управлять государством. Что бы там ни говорилось в социалистических или либеральных догматах.

Во-вторых, мы уже никогда не сможем отказаться от понятия денег, как наиболее удобного инструмента приведения разнообразия мира к единому знаменателю, а также механизма демпфирования стоимости и ее консервированию в периоды возникновения излишков капитала.

Кстати, деградация именно функции консервирования капитала, сегодня является одной из куда более важных причин кризиса капитализма, чем все отмеченное выше. Вне зависимости от того, что именно в этом качестве будет использовано потом: снова золото или часто предлагаемая чистая энергия. Тут ключевым является базовый принцип, а не частная форма.

Сочетание первого со вторым осложняется фактором роста производительности труда и перспективой замены всех доступных простых узких специализаций роботами. Это создает третье условие кризиса – ненужность абсолютного большинства населения в материальном производстве с одновременной его необходимостью в качестве потребителей товаров и услуг, являющихся главным источником смысла существования производства вообще.

Отсюда вытекает неизбежность, даже перманентность кризиса потребительского спроса, фатально ограничивающего масштаб промышленного и экономического роста в целом. Из чего получается, в-четвертых, невозможность обеспечения каждому бесконечного потребления в целом.

Следует признать, что второй по важности, после деградации денег, как инструмента, причиной кризиса капитализма является разрушение иерархичности модели нормального потребления и общего уровня жизни. Никакая экономика не в состоянии обеспечить буквально каждому грузчику такой же материальный уровень, как у владельца даже среднего завода, не говоря уже про корпорации. Но реклама при этом рисует лишь такую цель для жизни.

Вы много видели увлекательных фильмов про привлекательный быт библиотекаря, уборщицы или кухарки? А потом мы удивляемся, когда топовые товары покупаются в кредит буквально на последние деньги с последующим массовым плачем про неподъемную закредитованность населения. И плевать, что как брать кредиты, так это право каждого свободного гражданина, а как потом по ним платить, так это проблема кого угодно, от жадных банков и подлых капиталистов вместе с плохим государством, но не самого заемщика.

Ну, и в финале все упирается в последнюю, в пятую, проблему – отсутствие сбалансированности ставших модными и превратившихся в обязательное право либеральных представлений о перманентности прав и свобод человека. Именно разрушение конформизма общества и привело нас к появлению Греты из Швеции, забастовкам фриков против изнасилования куриц петухами и вакханалии "Зеленого нового курса", постепенно набирающего популярность уже за пределами границ США.

Отсюда и возникает единственно возможное логичное решение способное перечисленные противоречия разрешить достаточно приемлемым для абсолютного большинства общества образом. Имя ему – жесткий государственный капитализм.

Капитализм, потому что синхронизировать экономику возможно только через инструмент денег. Хотя при этом их содержание и смысл требуют кардинального изменения. Прежде всего, в части ограничения ссудного процента, возврата банков только к функции хранения денег и отказа от кейсианского принципа управления экономикой через инфляцию.

Государственный, потому что только государство является ключевым инструментом самоорганизации общества, способным решать не только тактические сиюминутные, но и долгосрочные стратегические задачи. В том числе в области обеспечения реализации социальных гарантий, а также принуждения крупных производителей (корпораций) к решению стратегических задач с максимальным учетом потребностей общества. Сюда же относится задача контроля за размерами корпораций вплоть до их принудительного разделения, как когда-то в США сделали со Standard Oil Джона Рокфеллера.


Продолжение следует.

Tags: кризис, крушение мира, песец
Subscribe

  • Будем жить

    Прежде, чем продолжить публикации дайджестов, хочу напомнить, что стиль подачи материалов и изложения выводов изменится. При том, что сами выводы по…

  • Шалтай-Болтай...-588

    Эксперты удивились внезапному росту урожайности зерна в РФ в августе Москва. 10 августа. INTERFAX.RU - Эксперты зернового рынка продолжают…

  • Кто хозяева САСШ?

    Трамп опроверг сообщения о желании добавить свой барельеф к мемориалу на горе Рашмор При этом он добавил, что "это звучит как хорошая…

promo arcver february 1, 2015 11:20 67
Buy for 10 tokens
К величайшему горю для меня, Толик умер 18.08.2020 года... Инсульт. Кровоизлияние в ствол головного мозга. То есть у него просто не было шансов... Оставляю его текст ниже без изменений. Пусть останется памятью о нём. А я по мере сил буду продолжать хотя бы эту часть его дела -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment