arcver (arcver) wrote,
arcver
arcver

ШАЛТАЙ-БОЛТАЙ...-103

Сколько хедж-фондов умрет в следующем году? Ответ – очень много

Для тех, кто все время слышит о хедж-фондах, но не знает, что они собой представляют: представьте ПИФ без правил. Хедж-фонд – это инвестиционная компания, которая, по большому счету, может делать, что угодно, от игры на понижение валют до ставок на поглощение биотехнологических компаний и подписания договоров кредитно-дефолтного свопа.
Подобная свобода, как вы можете представить, требует большого творчества, если не гениальности, со стороны менеджеров фонда. И в этом-то и проблема. Когда эта концепция обрела популярность, количество хедж-фондов и денег, которыми они управляют, возросло. Сегодня 11,000 фондов управляют примерно $3 трлн.

Но вырастили ли мы 6,000 новых сверхгениальных инвестиционных управляющих, чтобы справиться с этими новыми деньгами? Как и в любой другой сфере, неожиданная популярность концепта просто притягивает посредственностей из других ниш. Результат: колоссальные объемы денег хедж-фондов вкладываются практически во все, что угодно, с упором на то, что демонстрировало рост в прошлом году. Динамичные торги невероятно популярны, а прибыли хедж-фондов в совокупности не превысила, скажем, прибылей индексного фонда S&P 500 за последние шесть лет.

И все же деньги продолжают поступать:

Самый поразительный инвестиционный парадокс

(Bloomberg) – В начале этой недели Грег Цукерман (Greg Zuckerman) из Wall Street Journal указал на одну из великих загадок сегодняшнего инвестиционного ландшафта: несмотря на результаты значительно ниже ожидаемых, хедж-фонды продолжают привлекать все больше инвесторов и активов под свое управление. Похоже, что (позаимствуем заголовок у статьи Цукермана) «Хедж-фонды продолжают выигрывать, несмотря на проигрыш». Он написал:

Хедж-фонды не просто уступают S&P 500 и другим фондовым индексам. Они также проигрывают доступным по цене «сбалансированным» взаимным фондам, которые владеют набором акций и более консервативных инвестиций, как и многие хедж-фонды, и это дает повод предполагать, что их низкие показатели нельзя списать на подход хеджирования.

Изучим данные: согласно HFR, компании, которая создала индексы для отслеживания показателей хедж-фондов, в 2014 году прибыль среднего хедж-фонда составила всего 3% против 11-процентного роста индекса Standard & Poor’s 500. Это едва ли заслуживает чрезмерных комиссий за управление в размере 2% плюс 20-процентного сокращения прибылей.

В своей книге «Мираж хедж-фонда» Саймон Лэк (Simon Lack) описывает, почему индексы, такие как разработанный HFR, значительно переоценивают прибыли. Этот 3-процентный прирост в прошлом году, или примерно 7-процентное ежегодное увеличение с 2009 года, скорее всего, исключает фонды, которые демонстрируют низкие показатели. Фонды никак не обязаны отчитываться о своих показателях – это дело строго добровольное. В этих индексах мы видим отсутствие слабых игроков, которые, если их включить, могли бы дать более точную картину результатов в этой сфере. И это до того, как мы перейдем к вопросу о тренде выживания – фонды, которые всплыли брюхом вверх и закрылись в связи со своими удручающими результатами, также исключены из индекса.

Возможно, вы полагаете, что S&P 500 – это неподходящий эталон. Возьмем простой портфель акций и облигаций с соотношением 60/40. Согласно исследованию Vanguard Group, этот простой портфель не только обошел по прибыли всю индустрию хедж-фондов, но и почти все отдельные фонды за исключением выделяющихся из общей картины ведущих игроков. И этот портфель с соотношением 60/40 сделал это, взимая комиссии всего лишь в размере 0.24%. Сбалансированный фонд обгонял главный индекс хедж-фондов Bloomberg последних семи календарных лет, согласно данным, обработанным Bloomberg. Неудивительно, что в Гринвиче, штат Коннектикут, присутствует большая доля неуверенности, ведь там сосредоточены многие хедж-фонды.

Это было бы не более чем интересной любопытной информацией, если бы не тот факт, что многие хедж-фонды используют заемный капитал. То есть они берут кредиты и направляют их на то, зачем они гонятся, чтобы увеличить свои прибыли. Так что, когда это не срабатывает, они теряют гораздо больше, чем могли бы в ином случае.

А теперь, когда все – от мусорных облигаций энергетических компаний и валют развивающихся рынков до акций «голубых фишек» – показывает взрывной рост, предстоит массовое и грандиозное вымирание в сфере хедж-фондов. Вопрос в том, насколько системно опасной будет смерть, скажем, 5,000 из этих фондов. И вероятный ответ на него таков: крайне опасной.

Экономическое обоснование краха

Маклауд, Алесдер

Macleod, Alasdair
Этот месяц продемонстрировал нам кое-что, что не очень часто случается: похоже, мы переживаем ранние стадии всемирного обвала фондового рынка.
На какой-то момент инвесторы оказываются в шоке, стремясь к успокоению и внимательно сосредоточившись на сохранении своих тающих активов, вместо того, чтобы поразмыслить над более обширными экономическими причинами, стоящими за происходящим. Для популярных финансовых обозревателей вина за обвал всегда лежит на удаленных факторах, таких как финансовый кризис в Китае, и имеет мало общего с событиями, близкими к дому. Анализ такого сорта избирателен и крайне неуместен. Цель данной статьи – составить общее представление об экономической ситуации на сегодняшних рынках, а также о ее вероятных последствиях.

Корни развивающегося кризиса залегли глубоко в недрах финансовой системы и берут свое начало от изобретения центральных банков, а, в особенности, от Бреттон-вудского соглашения, которое стало фундаментом послевоенной кредитно-денежной системы. В 1940-е годы правительственные экономисты приняли новую кейнсианскую точку зрения. Ее суть в том,  что закон Сэя, закон рынков, устарел, и спрос и предложение товаров и услуг можно рассматривать независимо друг от друга, и, что особенно важно, сбережения нужно перенаправить на немедленное потребление и заменить как источник инвестиционного финансирования более гибким подходом к деньгам и кредиту.

Кейнс (Keynes) хотел создать новую супер-валюту, которую он назвал банкором. Вместо этого мир получил доллар и «полное уважение и доверие» американского правительства, выраженные посредством его внушительных золотых резервов. В то время как центральные банки могли менять доллары на золото по курсу $35 за унцию, надежного сдерживания выпуска долларов и кредита не существовало. Это позволило Америке финансировать войны в Корее и во Вьетнаме, не прибегая к увеличению внутреннего налогообложения. Когда эти доллары на экспорт вернулись домой в конце 60-х годов, начался массовый слив долларов в пользу золота, что привело к Никсоновскому шоку, когда США, в конечном счете, отправили Бреттон-вудское соглашение в мусорную корзину истории.

С 1970-х годов доллар оставался в своей роли мировой резервной валюты вообще без какой-то ни было обратимости в золото. Американское правительство целенаправленно пыталось лишить золота его денежного статуса огульным отрицанием этой самой роли. Пропаганда продолжается до наших дней, она выражается в развитии выпускаемых правительством валют. Избавившись таким образом от оков металлических денег, объем денег и кредита вырос для покрытия резко выросших цен на нефть в начале 1970-х, и латиноамериканские заемщики получили к ним доступ без каких-либо значимых ограничений. За этим последовала постоянно растущая потеря покупательной способности долларом США во второй половине этого десятилетия.

Экспансия денег и кредита продолжается с тех пор, как Бреттон-вудс извратил систему экономических расчетов, так же, как частичное банковское резервирование делало это на протяжении предыдущей сотни лет, но с дополнительной функцией беспрепятственной экспансии необеспеченных денег. Вместо периодических банковских кризисов, которые ликвидировали безнадежные и чрезмерные задолженности, банкам оказали поддержку, а долгам позволили накапливаться на протяжении последующих кредитных циклов. Даже рост процентных ставок в конце 70-х, призванный сдержать неконтролируемую ценовую инфляцию, не помог сократить общий объем задолженности.

Последствием этих избытков денег и кредита вплоть до конца прошлого века являлся рост финансовой спекуляции. Она достигла апогея в виде бума доткома, находившегося на том же уровне по шкале пузырей, что и перегревы фондового рынка 1927-1929 годов, и который якобы подстегивался такой же степенью общественных спекуляций, что были отмечены при пузырях Миссисипи и Компании Южных морей три столетия назад. Фондовые рынки были спасены от непредвиденных последствий за счет беспрецедентных действий ФРС в 2001-2003 годах, что снизило процентную ставку федеральных фондов до 1%, заложив основу для пузыря недвижимости 2005-2007 годов. И, как мы все знаем, именно схлопывание этого вторичного пузыря привело к финансовому кризису, развалившему Bear Stearns и Lehman Bros.

По данным Глобального института McKinsey, мировая задолженность увеличилась с $142 трлн в 2007 году до $199 трлн в конце 2014 года. Нужно признать, что это более медленный уровень прироста, чем в 2000-07 годах, но разницу можно отнести на счет увеличения денежной базы центрального банка и более высокий средний уровень процентных ставок рефинансирования в предыдущем периоде. Отдельной строкой также вырос долг теневого банкинга как источник краткосрочного финансирования. И сегодня ситуация такова, что финансовая нестабильность является последствием чрезмерной задолженности, а мировая финансовая система по своему характеру сегодня более рискованна, чем была на момент кризиса Lehman.

Использование долга как экономического стимула – это другая сторона разрастания общего количества денег. Это может продолжаться лишь до тех пор, пока люди согласны с тем, что деньги сохраняют свою объективную обменную способность.

Процентные ставки

С конца 1970-х крупные центральные банки, возглавляемые ФРС, захватили контроль над процентными ставками на том основании, что экономической активностью и ценовой инфляцией можно управлять, изменяя их по распоряжению государства. Эта политика очень отличается от того, как устанавливаются процентные ставки на свободных рынках. Философский предрассудок, лежащий в основе государственного управления процентными ставками, что заемщики достойнее, чем кредиторы, имеет долгую историю, восходящую к еще более ранним временам, чем шекспировский Шейлок. Так как центральные банки контролировали процентные ставки, они всегда оказывали предпочтение заемщикам, нежели вкладчикам, с предсказуемым результатом в виде того, что мировой долг увеличился без базового производства для его обеспечения. А без прибылей, зарезервированных за счет производства, долг выплатить невозможно, так что дефолт неизбежен.

Предотвращение этого дефолта становится все более серьезной проблемой, и оно является первостепенной задачей центральных банков. Личный, корпоративный, государственный и финансовый секторы находятся под угрозой нарушения долговых обязательств, благодаря чему политические и коммерческие соображения не допустят никакого альтернативного результата. Единственное средство, которым могут воспользоваться центральные банки, - это создание еще большего количества денег, и благоприятствование расширению банковского кредита все более ускоряющимися темпами, и это средство впечатляюще зарекомендовало себя как эффективное при управлении ФРС кризисом Lehman и последовавшими за этим сериями количественного смягчения. Нулевые процентные ставки гарантируют, что сложный невыплаченный процент сведен к минимуму, но в то же время они стимулируют еще более непродуктивные займы. Рынки сигнализируют, что мы приближаемся к новому финансовому кризису, и вскоре настанет время вновь спустить с цепи денежное оружие.

Каждый кризис на порядок сильнее предыдущего. На этот раз спусковым крючком, инициирующим проблему глобальной задолженности, является резкое замедление мирового производства. Без фигового листа увеличивающейся производственной отдачи риск глобальной долговой проблемы стал слишком очевидным, чтобы его игнорировали даже вечные оптимисты.

Неизбежный вывод

Рынки ценных бумаг говорят нам, что над нами снова навис долговой кризис. Подробный ход событий, которые произойдут с этого момента, непредсказуем, но мы можем быть уверены, что в ближайшие месяцы правительства будут готовы сделать все возможное и невозможное, чтобы предотвратить усугубляющийся кризис с помощью любых средств, имеющихся в их распоряжении. В этом отношении урок кризиса Lehman состоит в том, что наводнение системы деньгами и обещаниями новых денег реально работает. Будут отброшены любые претензии на денежную дисциплину, будут забыты любые обещания повышения процентных ставок, и будут аннулированы все преграды, сдерживающие выпуск еще большего количества долговых обязательств. Кризис неэффективного инвестирования превратился в кризис финансовой системы, и вскоре станет валютным кризисом. Мы можем быть все более уверенными в том, что долг будет погашен не должниками, расплатившимися с кредиторами, а за счет разрушения денег, и что этот результат становится негласной целью руководящих кругов.

Это важное заключение. Фактически оно постулирует, что единственное решение, доступное центральным банкам, - это намеренное разрушение собственных валют, и не «капельным» способом, как это было с момента подписания Бреттон-вудского соглашения, а путем более сознательного ускорения. Мы не можем судить, сработает ли это еще раз, отсрочив финансовый кризис. Но мы можем видеть обстоятельства, стоящие перед нами, более ясно, и мы можем с легкостью представить, как руководства центральных банков вовлекаются в ловушку повтора ошибочных мер Рудольфа Хафенштайна (Rudolf Havenstein), президента немецкого Рейхсбанка в 1921-1923 годах. Прогнозируя этот финальный кризис для любой страны, которая идет по пути правительственного разрушения собственных денег, экономист фон Мизес (von Mises) описывал его проявление как crack-up boom – крах, который покончит со всеми крахами, когда обычные люди, наконец, осознают несостоятельность государственной валюты и начнут быстро избавляться от нее в обмен на все, что они смогут раздобыть. Испарятся последние крупицы объективной обменной способности валюты.

Гиперинфляция бумажных денег и перспектива окончательного развала их покупательной способности становятся все более вероятным следствием финансовых событий, разворачивающихся сегодня. Этот вывод, по большей части, может быть сделан из здравой экономической теории и подтверждается историческими данными о подобных кризисах. Мы также можем ожидать, что этот результат обеспечивает ошибочная фальшивая наука макроэкономика, которая базируется на отрицании закона Сэя, и которая очень сильно вводит в заблуждение правительственные руководящие круги.

Только на этот раз угрожающее разрушение валюты будет глобальным, потому что куда идет доллар, который все еще является резервной валютой, туда идем и все мы.

Tags: конец закона, кризис, крушение мира, песец
Subscribe

  • ИМХО по поводу саммита в Женеве

    Для того, чтобы получить хотя бы приблизительно реалистичную картину происходившего в Женеве 16 июня, нужно учитывать несколько важных моментов.…

  • Россия в Эпоху Песца-2

    Летающая лаборатория на базе Су-57 уже отрабатывает беспилотный режим Российский военно-промышленный комплекс не стоит на месте. Летающая…

  • Россия в эпоху Песца

    Инвестиции в редевелопмент промышленной зоны "Южное Бутово" в Москве превысят 24 млрд руб. Строительство и благоустройство кластера…

promo arcver february 1, 2015 11:20 67
Buy for 10 tokens
К величайшему горю для меня, Толик умер 18.08.2020 года... Инсульт. Кровоизлияние в ствол головного мозга. То есть у него просто не было шансов... Оставляю его текст ниже без изменений. Пусть останется памятью о нём. А я по мере сил буду продолжать хотя бы эту часть его дела -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments