arcver (arcver) wrote,
arcver
arcver

ИЩЕНКО И СУЗДАЛЬЦЕВ О ПОЛОЖЕНИИ В МИРЕ-2

Р.И.: Нет, это понятно, потому что если начнется гражданская война всех со всеми, то будет сильное давление на границу. Например, Житомир, Киев, у них непосредственная граница с Белоруссией — Волынь. А с другой стороны, Харьков Полтава, Чернигов, могут оказаться уже другие государства, другим людям подконтрольные. Там просто свои лидеры будут, через них не поедешь.
А.С.: То, что происходит сейчас в Киеве, видно прекрасно: внешнее управление невнятное, непонятное. Как пишут в концепции безопасности Украины, что Украина при наличии постоянного врага России является форпостом Запада. Поэтому внешнее управление не очень ориентируется на то, что там происходит, что народу надо как-то жить и так далее. Есть какие-то апокалипсические вещи, что народ там не нужен, нужна земля, она заселена плотно, люди пускай выезжают, исчезают и т. д. Совершенно страшные теории. Но мы видим, что Украина продолжает крошиться, и это чувствует даже Белоруссия. Если смотреть в контексте украинской политической палитры, нынешнее руководство Донецка и Луганска, которое ведет полемику о выборах, является реальными партиями украинского политического поля. Если мы посмотрим на Запад, на Львов, например, там партии тоже обрели свои территории, на которые никого не пускают. Это системы, которые там сформировались. Получается, уже какая-то феодальная система есть, и мы не касаемся олигархического аспекта этого дела. И совсем не хочет никто договариваться, это совершенно другая политическая жизнь и совсем другая система принятия решений, которая контролируется извне. Мы наблюдаем очень сложный механизм принятия решений.
Р.И.: Но тут есть одна абсолютно предсказуемая вещь. Когда мы говорим о феодализации, реально происходящей в стране, то должны понимать, что феодальному государству не нужна капиталистическая столица.
А.С.: Собирающая в себя все деньги.
Р.И: Да, и как пылесос затягивающая людей. Мы знаем, что феодальное государство — это король, путешествующий по стране и потребляющий продукцию на месте. Если короля нет, то это просто много герцогов, графов, которые управляют на местах и плохо знают кто их суверен, по большому счету. Следовательно, мы имеем пятимиллионный Киев. За последнее время он мог стать чуть поменьше, а мог стать и больше, потому что, с одной стороны, часть людей эмигрировала, в том числе европейски настроенных, в Европу. С другой стороны, по мере ухудшения ситуации в провинции народ стекается в столицу. Будем считать, что 5 миллионов, примерно, стало.
Если мы теоретически можем скорбеть о судьбах крестьянства, у которого когда-нибудь отнимут землю, куда-нибудь их сгонят, но это произойдет не завтра. Сегодня эти 5 миллионов никому не нужны и даже немного вредны, потому что их надо кормить, поить, содержать, обеспечивать им коммунальные услуги, что стоит бешеных денег. Кроме того, они еще «горючее масло» для любых майданов, потому что майдан происходит в столице…
А.С.: Есть нюанс, тут две теории. Одна теория это то, что Украине нужны деньги. Деньги идут через Киев. Пока там сидит Яресько, это совершенная удача Порошенко, Яценюка и Турчинова. Она — тот самый насос, который деньги вкачивает в Украину. И пока деньги идут, все будут смотреть на Киев. Если там что-то обломится, все очень быстро свои кредитные долги повесят на Киев, то это будет полное раздробление.
Р.И.: О каких деньгах мы сейчас говорим, МВФ перенес 1,7 миллиарда транша на декабрь, и неизвестно, даст ли в декабре. Давайте тогда корректно использовать времена и говорить, что «пока деньги шли».
А.С.: Тем не менее, пока нужны деньги, хоть какие-то ручейки идут. Хотя мы прекрасно понимаем, что деньги, собранные в регионах, уходят в Киев, и возвращается оттуда 25−27%, не больше. Если надломится это, то да.
Р.И.: Часть россиян беспокоится, что Донбасс «запихнут» обратно на Украину. А то, о чем мы с вами сейчас беседовали — это свидетельство того, что даже если было бы такое желание, но «запихивать» его некуда.
А.С.: Некуда, но тут тупик. Жители Донбасса жить с гражданами Украины, которые претендуют на какие-то политические решения, не смогут. Их обстреливали, убивали их семьи, детей, женщин. Это ужасно, это никто и никогда не забудет, учитывая специфический менталитет этого населения. Во-вторых, тут другая ситуация: как только решать проблему с Украиной, используя Донбасс в качестве тарана, то тут либеральное крыло нашей политической жизни сразу становится на дыбы. Потому что да, в принципе, можно. Но это уже не противостояние, а реальный конфликт с Западом, это раз. А второе, что эту огромную территорию надо брать на содержание, заниматься ее реконструкцией, а нужно еще учитывать и идеологический аспект. Потому что нельзя же часть элиты Луганска, даже не Донецка, учитывая то, что они реальные наследники майдана в социально-экономическом плане, они национализировали, убрали олигархов. Погибший Мозговой, говорил: «Поворачивайте, мы идем на Киев». Там еще идеологический раскол, поэтому им это не простят тем более. Вот этот момент, Киев даже более жестко, чем в националистическом формате языка и т. д. — это идеология, и они ее продуцируют. И наши олигархи, наш бизнес там тоже будет восприниматься очень жестко. Одни от них отбились, другие пришли. И это потом будут понимать, что надо было поднимать завод, рабочие места, это будет все потом. На самом деле у нас крадут победу такого восприятия. Поэтому Россия не претендует на территорию. Россия не претендует на вхождение Донецка и Луганска в состав России. Россия четко говорит о том, что никакой расправы не будет, нужна амнистия. Фактически, мы идем к замораживанию конфликта, и это, наверное, для Украины тоже выгодно. Но Украина не хочет вступать в такую соревновательность, как с Крымом. Как говорится сейчас, Украина — большое государство либерального плана, что там будет демократия, огромная перспектива экономического развития, прогресса, а Россия будет завидовать. В этой ситуации проявляется самый промышленно развитый кусок Украины, самый густонаселенный, насыщенный заводами. Но они живут своей жизнью. Они естественно, объективно говоря, дай им полгода спокойной жизни, будут жить лучше, чем соседние регионы Украины. И сейчас туда гастарбайтеры едут.
Р.И.: Можно ли заморозить конфликт между Донецком и Киевом, если территория, юридически подчиненная Киеву, сама продуцирует очередной взрыв? Когда морозится конфликт в Приднестровье — это понятно, с одной стороны стабильное молдавское государство, с другой стороны — ДНР: признаем, не признаем, но морозим. То же самое было понятно, когда морозился конфликт Абхазии и Грузии, Грузии и Осетии.
Жители Донбасса жить с гражданами Украины, которые претендуют на какие-то политические решения, не смогут. Их обстреливали, убивали их семьи, детей, женщин. Это ужасно, это никто и никогда не забудет, учитывая специфический менталитет этого населения
Тут главное стабильность, и не важно, кто и как ее обеспечивает. А здесь уже даже американцы не могут обеспечить стабильность украинского режима, причем, с одной стороны, говорится о принятии решения в Киеве, а с другой стороны, вы совершенно правильно и четко указываете, киевский режим находится под внешним управлением. Следовательно, если мы сейчас, допустим, убираем это внешнее управление, т.е. американцы говорят, все, надоело этим управлять, есть другие более важные задачи, например, в Афганистане. И все, ушли и перестали пересылать Яресько доллары. Но от этого киевский политический класс, который подбирался по принципу не продуцирования политических решений, а исполнения того, что скажут и на что деньги дадут, он же от этого талантливее не станет?
А.С.: Искать нового хозяина, новое солнце.
Р.И.: А новый хозяин у них только здесь, в России, другого нет, хотя бы потому, что никто другой не может за это заплатить. А мы сможем за все это заплатить?
А.С.: Я напомню, что в 2012—2013 году был фестиваль «Тока». Тема Украины и украинской интеграции. Очень много наобещалось Украине, но поняли, что Украину не потянем. Вот это к разговору, что они знают Россию и им ждать нечего, они ждут другого способа, другого поворота. Да, они под американским влиянием, но надо не забывать, что очень сильно и влияние Германии. Это в какой-то степени и германский проект. И тут нет противоречия в том плане, что мы замораживаем конфликт, а украинцы начинают шептаться. В реальности замораживание конфликта означает, что всему этому придается законченность. Нет окончательной и решительной победы, все это передается на уровень Киева, а народ начинает там брожения, мы это уже видели. Закон об особом статусе Киева, т.е. закон, который пожелает получить вся Украина. Они не могут, откладывают, не могут выполнить минские соглашения. Более-менее приличное регулирование Донбасса разрушает Украину, вот что страшно. В принципе, они, наверно, чувствуют, что добиться победы невозможно, Меркель запретила 24 августа, и германская генетика сработала, что победа не обязательна, может быть и поражение, и тогда точно — Украины нет. С другой стороны, они ведь замерли, решают вопросы финансово, хотят реформы, хотя у них нет массы критической, где мнение их народа — непонятно. На самом деле, они все просто сдвигают на 2016 год.
Р.И.: Понятно, что Донбасс не интегрируется ни чучелом, ни тушкой, никак. Для того, чтобы он туда интегрировался, нужно перебить население, как минимум, Галиции, либо перебить население Донбасса. Понятно, что Украина не может долго существовать, даже если забыть о Донбассе в том виде, в котором оно сейчас существует. Понятно, что киевский режим хочет оттянуть свою гибель, продолжить состояние агонии, тем более, что воровать им агония не мешает. Все ясно, даже если им перенесут на 2016 год, нам-то с вами все равно, когда они придут и скажут: заплатите за нас, в 2016, в 2017 году, только платить придется дороже.
Понятно, что киевский режим хочет оттянуть свою гибель, продолжить состояние агонии, тем более, что воровать им агония не мешает
Например, в 2013 или 2013 году платить за Украину надо было меньше, потому что там что-то еще работало, сейчас надо платить больше, потому что уже ничего не работает, все разваливается. А в 2017 году надо будет еще заплатить, чтобы собрать и похоронить трупы, которые валяются на улицах. Поэтому вопрос не в том, что, куда интегрируется. Вопрос в том, если мы не можем избежать участия в установлении порядка на этой территории. Потому что это у нас под боком, а кто устанавливает порядок, тот за него и платит. Но мы не можем и не вмешаться, и заплатить не можем. Каким образом нам выкручиваться из этой ситуации? Где деньги искать?
А.С.: Мы используем не очень удачную, но единственно возможную в данных условиях противостояния с Западом и при наших ограниченных ресурсах, политику отстранения от Украины, мы от нее отодвигаемся. Мы сознательно разрываем с ней экономические, торговые связи, не имеет реальных контактов в политической области. Т.е. мы выбираем то, что мы делали в 2005—2006 в отношении Грузии, это закончилось, кстати, войной 2008 года. Это очень опасно, но, с другой стороны, я считаю, что эта политика, конечно, ущербна тем, что мы как будто бы просто не видим, мы закрываем глаза, закрываем двери, ключи выкидываем, вас не знаем и не видим. Это инстинкт нашей власти, в том плане, что, конечно, все понимают, что Украина нежизнеспособна. Она живет в большей степени тем, что ее долгое время здорово подкармливали, и она долгое время выдерживала, не провалилась в дефолт, стабилизировала гривну. Естественно, это внешние возможности, они не бесконечны.
Мы опасаемся, что при очередном кризисе, который, безусловно, на Украине будет, Россия будет втянута в него и обвинена во всем, что там происходит. Это очень слабая политика, нас все равно втянут и обвинят во всем, а мы же должны будем за это платить, за беженцев, гасить эти конфликты. Но пока мы ничего такого представить себе не можем, сделать ничего не можем. Есть только один формат, если мы сможем как-то договориться о решении украинской проблемы, это проблема с Европой, но диалога по этой части нет.
Р.И.: Допустим, понятно, что сейчас, после того как в 2013 году, в начале 2014 Европейский Союз заявил, что Украина — это протекторат, но они хотят в Европу, поэтому подвиньтесь. То сейчас российское руководство говорит, что это ваше, вот вы ими и занимайтесь. У них там проблемы — это же ваши проблемы, они в Европу хотели, вот и оплатите их газ вторую зиму подряд.
А.С.: Это слабая позиция.
Р.И.: Но, я понимаю, другого пока быть не может, у нас нет пространства для маневра. Опять-таки, насколько я понимаю, эта позиция подразумевает, что на каком-то этапе Европа, которая не может решить украинскую проблему, обращается к России. Говорит, ребята, давайте вместе.
А.С.: Не так. Возможные проблемы будущего нового кризиса, нового витка кризиса уже сейчас хотят переложить на Россию. Отсюда вы видите ситуацию по газопроводам. Понятно, что если мы основную массу транзита молдавского перебрасываем, то мы снимаем с себя Украину, а это огромные деньги. Дальше российский рынок, который они будут лоббировать, чтобы он был открыт для Украины. Они пытаются этот дрейф Украины на Запад переложить на нас, и это делается чисто экономическими рычагами давления на нас, но не политическим диалогом. Можем ли мы конвертировать это желание Украины переложить все проблемы и финансовые, и ресурсные на Россию, конвертировать в политический диалог с Западом — это искусство наших дипломатов.
Р.И.: На моей памяти Европа хотела, чтобы Россия оплатила вступление Украины в НАТО, чтобы Россия оплатила ассоциацию с ЕС, сейчас еще чего-то хочет, но с тем же успехом.
А.С.: Но они действуют. Есть проблемы второго потока, есть вопросы.
Р.И.: Была проблема и с первой очередью «Северного потока», но здесь надо выбирать. Пока что Европа исправно платит за Украину, за украинский транзит.
А.С.: — Пока, да.
Р.И.: Фактически, возвращает украинские долги Газпрому, которые были уже списаны, их никто не мог вернуть. Меня в данном случае беспокоит другой момент. Я понимаю, что если нынешняя ситуация сохранится еще 3−4 года, рано или поздно Соединенные Штаты Украину покинут, Европа сама это тянуть не может, для нее будет логичным обращение с просьбой разделить бремя. А Европа до того времени-то удержится? Россия принимает свыше миллиона беженцев с Украины в 2014, в 2015 Европа принимает 200 тысяч беженцев из Сирии и с Ближнего Востока, и в полу-миллиардном Европейском Союзе — коллапс. Вот такая Европа реально удержится в ближайшие 5 лет, с учетом того, что за ее счет при заключении соглашения TTIP еще собираются поживиться Соединенные Штаты.
А.С.: Знаете, есть две школы в российском изучении Евросоюза. Одна говорит, что Евросоюз — это перспектива, а другая — Евросоюз развалится. И те, и другие не правы. Евросоюз, конечно, устоит. Он решает эти проблемы.
Р.И.: Я думал, скажете, что и те, и другие правы: Евросоюз развалится, но — в перспективе.
А.С.: Нет, не получится так. Он, конечно, развалится, все признаки империи он имеет. Он обязан расширяться, а расширение превращается в торг — это очень плохой признак. Когда Меркель выезжает в Стамбул и говорит, давайте решать так, а мы вас возьмем в Евросоюз, это кошмар. Мы понимаем, что это вариант, как и на Украине. Есть Киев, у которого есть деньги, и все смотрят на Киев, так же есть и Берлин, который должен всем дать деньги. Насколько долго не надорвется германская экономика? Кстати говоря, американцы к ней подкапываются, это очень важный момент. Если еще будут проблемы с экономикой Евросоюза, которая германская экономика, то, конечно, возникнет совершенно другая ситуация, и мы будем говорить о Евросоюзе как о больном государственном образовании, которое мешает развиваться отдельным государствам, типа Каталонии. Пока это важный компонент, который не является нашим союзником. В какой-то степени он наш партнер, не больше того, и зачастую нам противостоит. Особенно, учитывая то, что Германия, у нее новые идеи возникли, сейчас здесь почти Четвертый рейх, как говорят брутальные эксперты. Надо выстраивать новую политику с Германией. Реально политика Россия — Германия, это политика России и Евросоюза. На самом деле, Украина, наверное, уже поняла, что это была великая иллюзия, что на Западе есть гигантский спонсор, который решит все их проблемы. И какая была идея, помните? О том, что надо снести всю старую экономику, старые заводы, предприятия, которые ориентировались на российский рынок, на российскую энергетику, и построить совершенно новую, инновационную экономику.
Р.И.: Нет, не построить, а взять кредиты.
А.С.: Никто же так не скажет. Это ужасно, но объективно все от этого выигрывают, как ни странно. Даже Россия. На мой взгляд, понятно, что в ближайшее десятилетие и США, и Евросоюз из Украины не уйдут. Украина — богатая страна, они будут из нее высасывать все, что возможно, начиная от ресурсов, населения, квалифицированной рабочей силы до земли. Как ни странно, и Россия попользуется этим, учитывая, что есть проблемы с населением. Молодежь, квалифицированные силы сначала будут проблемой для российской экономики. Потом она пройдет это десятки раз, вот что страшно. Такая ситуация с Белоруссией тоже, когда идет огромный объем трудовых мигрантов, и Россия в итоге богатеет от этого. Страшно, что страну растаскивают соседи, может, того не желая, Россия не желала бы такого для Украины. Но наш бизнес, наша экономическая ситуация заставит этим пользоваться. Ясно, что каких-то серьезных инвестиций туда не будет. Т.е. Украина была бы реальным инвестиционным конкурентом России. Нет, сейчас такая ситуация, что деньги пойдут опять в Россию, этим, кстати, Лукашенко тоже рассчитывает воспользоваться. Т.е. всех устроит такая черная дыра, которая затягивает это государство, что, конечно, безумие.
В ближайшее десятилетие и США, и Евросоюз из Украины не уйдут. Украина — богатая страна, они будут из нее высасывать все, что возможно, начиная от ресурсов, населения, квалифицированной рабочей силы до земли
Но я уверен, что мы живем в тот этап, когда существует три российских государства: Россия, Белоруссия, Украина. Я уверен, что какое-то звено там сработает, какой-то стержень появится. Какое это будет государство чисто этнически, украинское или новое русское государство — пока неизвестно, но будет. Какая-то элитная группа на Украине, можно сказать, региональная, возьмет на себя формирование нового гнезда украинского народа. На это большой расчет.
Р.И.: Что же, можем констатировать, что у нас с Европейским Союзом есть общие интересы в Сирии, потому что никому не нужны миллионы беженцев с Ближнего Востока и ИГИЛ по всей территории от Атлантики до Тихого океана. У нас есть общие интересы на Украине, потому что никому не нужен «Сомали» в центре Европы. У нас есть общие интересы в Белоруссии, потому что никому не нужна вторая Украина. Соответственно, теоретически у нас есть неплохие перспективы для сближения.
А.С.: И диалога.
Р.И.: Да, тем более, что на пути этого сближения лежит только европейская традиция находиться в фарватере американской внешней политики. Если эта традиция вместе с уходящими европейскими политиками закончится или начнет переформатироваться, то построение оси Берлин-Москва-Пекин может оказаться не такой уж фантастикой. А это, в свою очередь, трансформирует и ситуацию в Средней Азии, потому что тогда возможности контроля над регионом и стабилизации значительно увеличатся.
По большому счету, можно довольно оптимистически смотреть в будущее, если не считать того, что любые сценарии непредсказуемы, потому что политика субъективна и зависит от конкретных решений конкретного человека, которые иногда не понятно, каким образом принимаются. Как, в частности, принимались решения у Януковича.
А.С.: Да, но не надо торопиться, делать резких движений. Надо сохранять то, что у нас есть. И трупы наших врагов поплывут мимо нас…
http://cont.ws/post/136775
Tags: вельт-политик
Subscribe

  • Большая политика Эпохи Песца

    В одной из предыдущих статей мной были упомянуты слова Владимира Ильича о политике, являющейся концентрированным выражением экономики. И именно под…

  • Большая игра и игроки

    Голосящий орел, напрягшийся дракон, сосредотачивающийся медведь Sir Max Merfie Мир уже 75 лет не знал глобальной мировой войны.…

  • Вашингтон-Пекин. Курс на столкновение

    Китай запретил поставки мяса из Австралии Китай приостановил импорт мяса из четырех австралийских скотобойн, что вызвало обеспокоенность тем,…

promo arcver february 1, 2015 11:20 67
Buy for 10 tokens
К величайшему горю для меня, Толик умер 18.08.2020 года... Инсульт. Кровоизлияние в ствол головного мозга. То есть у него просто не было шансов... Оставляю его текст ниже без изменений. Пусть останется памятью о нём. А я по мере сил буду продолжать хотя бы эту часть его дела -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments